Муртаз Зоделава – Акция 4 октября была спонтанной, искренней, были креативные месседжи, и эта дата обросла множеством мифов, множество мифов привело много людей

“Акция 4 октября была спонтанной, искренней — пришло много людей, потому что были креативные месседжи и одновременно мифологический шлейф. Эта дата обросла множеством мифов. Особенно мифологизированные ожидания того, что может появиться кто-то действующий, высокопоставленный, привели на акцию много людей, затем произошло то, что произошло, было и разочарование”, — заявил член «Единого национального движения» Муртаз Зоделава на сегодняшнем судебном заседании.

При этом, по словам Зоделавы, в Грузии не было ни одной акции, на которой не шла бы речь о смене власти.

«Важно, и было бы хорошо, чтобы здесь прозвучало моё объяснение, потому что я и сегодня говорю: я беру на себя ответственность, это моя человеческая ответственность. Акция была абсолютно мирной, законной, с обращением в мэрию, спонтанной, народной. Думаю, за последние 30 лет это была единственная акция, на которой не было таких организационных элементов, как привоз людей, освещение, различная атрибутика. Это было абсолютно спонтанно и искренне, пришло много людей. Они пришли потому, что были креативные месседжи и одновременно мифологический шлейф. Эта дата приобрела мифологию. В этой мифологии было ожидание, что выйдет кто-то, высокопоставленное должностное лицо — абсолютно абсурдно, конечно. Эти ожидания, особенно мифологизированные ожидания того, что может выйти кто-то действующий — в последнее время даже ходил миф, что сам Бидзина Иванишвили якобы чуть ли не стал другом Пааты Бурчуладзе, — множество мифов привели много людей, а затем произошло то, что произошло. Было и разочарование. В конечном итоге всё это — политический публичный вординг, который всегда существовал в Грузии. Эта страна не помнит других акций и протестов, где бы не говорили о необходимости смены власти. В Грузии не было иных митингов.

Что касается организации, повторяю: всё было публично, эта дата обросла множеством мифов. Государственная пропаганда подпитывалась какими-то мифами и принесла в жертву определённых людей, жертвой этого стал Бачо Ахалая. Была и другая сторона этого протеста — также мифология, что что-то произойдёт, что перейдут какие-то генералы. Эти мифы привели много людей.

Я впервые был на акции, впервые был у микрофона, у меня не было такого опыта. Возможно, здесь есть элемент моей формы призыва к перемещению, но людей было настолько много, что заполнились площадь Свободы и проспект Руставели. Рядом была близкая локация — площадь Атонели, это можно было объединить в одном визуальном поле, и было бы эффективно заполнить людьми большое пространство из трёх соседних площадок», — заявил Муртаз Зоделава.

По словам Зоделава, он подошёл к дворцу Атонели, чтобы, с его точки зрения, освоить третью локацию.

«Ни один миф не подтвердился — миф на то и миф, чтобы развеяться, и он развеялся, а мы остались обвиняемыми. У меня есть человеческая, конкретная ответственность, которая заставляет меня больше думать о других и меньше — о себе. Эта политическая драма превратилась и в социальную драму, поскольку большинство подсудимых находятся в тяжёлом социальном положении. Да, я и Ираклий [Надирадзе] перешагнули через ограждение администрации, я не осознавал, было ли это ограждение или что именно — как неопытный ведущий акции, я подошёл, чтобы, с моей точки зрения, освоить третью локацию. С утра у меня было ощущение: если разгонят, то и меня должны разогнать, я тоже должен был получить какой-то ущерб. Единственное, что я мог сделать, — это тоже быть разогнанным. Никакого забора там не было, я перешагнул и вошёл, посчитал, что выполнил свой человеческий долг — таков был мотив моих действий. Около 70 человек находятся в тюрьме, они сломлены и потрясены. Разве нельзя изучить мотив — почему мы вышли на Руставели?», — заявил Муртаз Зоделава на судебном заседании.